|
Они попрощались с Харальдом и Хеленой, со местонахождение абонентом beeline Энундом, с Рагнхильд и всеми, кто оставался дома. После этого она направлялись на пристань. Все происходящее казалось Сигрид нереальным. Она шла между Кальвом и Суннивой, вниз по тропинке, через рощу, мимо полей, которые они засевали и урожай с которых предстояло снять другим. И когда они поднялись на борт корабля, она спросила Кальва: — Куда мы отправимся? Но как только они вышли из пролива Скарн и в сумерках в последний раз увидели Эгга, Сигрид начала плакать. Кальв старался утешить ее, положив руку ей на плечи. Море было освещено солнцем. Пенистые волны ослепительно сверкали. Корабли продвигались вперед, подгоняемые ветром и волнами, словно остатки погибшего в Рагнароке мира. Впервые Сигрид заплывала так далеко в море, что не видела земли. И когда очертания берега исчезли, она со страхом спросила Кальва, найдут ли они верный путь. Но он только посмеялся над ней. Указав на солнце, он объяснил ей все. И когда наступила ночь и море стало казаться еще более пустынным под звездным небом, он показал ей beeline звезду. И его уверенность стала передаваться и ей.
И позже, когда над местонахождением абонента beeline поднялась абонента beeline местонахождение beeline барашки волн, а море засветилось вокруг корабля, словно раскаленное добела железо, она стояла на палубе, как зачарованная. И она поняла, почему тот, кто хоть раз увидел ее, поддается ее очарованию и всю жизнь потом стремится вернуться к морю, никогда не расставаясь с надеждой снова увидеть ее. И, стоя так и глядя на море, она совершенно неожиданно обрела ощущение покоя. И это казалось ей странным. Но ей не хотелось думать об этом: она просто смотрела, как лунный свет чертит руны на пенящихся волнах. Но позднее, когда она устроилась на ночлег, мысли вернулись к ней. Она прислушивалась к звукам вокруг себя: скрипу корабельных снастей, плеску волн, разбивающихся о борт драккара, журчанью воды, тихим голосам стоявших на вахте мужчин. Перед нею вереницей проходили их лица — лица, которые она так часто изображала на своих гобеленах. Турир любил в море ту свободу, которую оно давало ему. Ей показалось даже, что перед ней мелькнуло на миг лицо ее отца, хотя он и был сожжен, когда ей исполнилось всего три года. И снова и снова в мыслях ее было море. И сознание того, что она носит их всех в себе, хотя все они уже умерли, еще больше наполняло ее покоем, разлитым над морем. Задремав, Сигрид вскоре проснулась — она не привыкла спать на голых досках. У нее затекли руки и спина, и она повернулась, чтобы лечь поудобнее. И тут она обрадовалась, что проснулась: луна светила ей прямо в лицо, и было опасно спать в лунном свете, не закрыв при этом лица. Она приподнялась на локте, чтобы взглянуть на Сунниву, спящую рядом. Ее лицо тоже было освещено лунным светом. Но Сигрид некоторое время лежала и смотрела на дочь. В бледном свете луны ее красивое лицо казалось белым, как полотно. Рот ее был приоткрыт, а густые и темные ресницы бросали на щеки тень, от чего казались еще длиннее. И брови ее были черными, словно нарисованными углем.
|
Мобильный поиск местоположения
